kvisaz (kvisaz) wrote in oilpunk,
kvisaz
kvisaz
oilpunk

07 Лобачевский должен умереть

Хочешь быть сильным?  
Хочешь быть первым?  
Плати по счетам  
и не капай на нервы!  


Пупок мечты – Леденцы из морга – Семь минут до спецназа – Серпантин из кишок – Лобачевский должен умереть

О чем может мечтать взрослый, состоявшийся мужчина? Тридцатитрехлетний Энди, топ-менеджер могущественной корпорации «Мултазкинг», мечтал о новом пупке.

У него было все, чего можно было пожелать. Оклад в двести пятьдесят миллионов, оплачиваемые выходные и медицинская страховка за счет компании. Любимые розы в лучших номерах, согласные женщины и красивые секретарши. В совете директоров голос Энди был решающим. Кроме того, у него было право выбирать утренний цвет искусственного неба, при условии, что генеральный не будет возражать. Генеральный обычно воздерживался.

К своим годам Энди написал уже три бестселлера: «Как я стал топ-менеджером», «Деньги – это фуфло!» и «Хочешь преуспеть? Иди на свалку!». Он вел постоянную колонку в двух журналах и время от времени писал заметки еще в восьми изданиях, не считая интервью. В своем бизнес-блоге Энди делился секретами успеха. Он раскрывал тайны своих афер и приключений в молодости, а седые финансисты, строгие бухгалтеры и юные банковские стажеры плакали над его откровениями. Его второй блог звал к совершенству и благодарные тибет-туристы воздвигали ему нерукотворные памятники в комментариях. Частый гость на ток-шоу, Энди срывал аплодисменты зала также небрежно, как упаковку с презерватива, и телеканалы дрались за право показать его харизматичные шалости в студии.

Завтракал Энди не иначе, как беконом от «Квадратных Свиней Джо» – самым нежным и дорогим натуральным продуктом, который только могли вообразить мясоеды. После чашки антикварного кофе он ложился под нежные пальчики лучшей массажистки города, затем погружался в ароматическую ванну Армаджо, где беззаботно плескался и разбрызгивал драгоценную воду. Затем он одевал свежий костюм, целовал экран с любимой секретаршей и спешил на работу. Впрочем, что значит - спешил? Его автомобиль и был рабочим местом – местом настоящего лидера, который держал рекорд по количеству проведенных совещаний на пройденный километр.

В общем, у Энди было все. Публика его обожала, подчиненные были готовы умереть по его приказу, а юные секретарши дарили ему смешные валентинки. Он был настолько знаменит, что никто не помнил его фамилию и должность. Просто Энди. Или Энди из «Мултазкинг».

Он не собирался останавливаться. Энди знал, что как только перестаешь стремиться к совершенству, то быстро скатываешься до заурядного ничтожества. А Энди не собирался быть ничтожеством. Он всегд стремился к совершенству и намечал цели, даже если их не предвиделось. Сегодня этой целью был новый пупок, который он собирался приобрести в лучшей клинике на Западном побережье.

- Отличный пупок. Прекрасный пупок, - заметил доктор во время прежнего визита, когда Энди предъявил ему свой живот.
- Отличный? Прекрасный? – завопил Энди. – Я не знаю таких слов. Я знаю – совершенный!
- Для таких, как вы, у нас есть особое предложение, - ответил доктор и вытянул из ящика стола баснословную ценность. Каталог, отпечатанный на натуральной бумаге, пах так соблазнительно, что Энди на секунду зарылся носом в страницы, втягивая аромат целлюлозы.
- Осторожно! – предупредил доктор. – Натуральный запах может вызвать шок и остановку дыхания!
- Не учи гуся щипать травку, - бросил Энди. Но нос от страниц оторвал. Пока доктор осмысливал фразу про гуся, Энди начал листать каталог пупков. На девяносто седьмой странице он выдохнул и замер. Перед ним сияла его мечта.
- Простите, это же женская модель, - заметил доктор.
- Женская, мужская… А какая разница?
- Женские стоят на несколько тысяч дороже.
- Чушь! Чушь! – воскликнул Энди и поискал глазами пальму в кадке. На последнем ток-шоу, когда он произнес эти слова, он вырвал искусственную пальму, растущую в студии, чтобы продемонстрировать один тезис. Рейтинг передачи пробил все потолки, установив новый рекорд популярности. Но здесь не было ни пальмы, ни телеведущих. Разве что камеры наблюдения. Поэтому Энди просто выразил свои мысли:
- Деньги меня не волнуют. Ведь я Энди!
- Целиком и полностью с вами согласен, - быстро произнес доктор и предложил гостю упаковку леденцов. На этом визит закончился, к обоюдному удовлетворению.

И вот сейчас Энди ехал на операцию. Тонированный автомобиль скользил темной субмариной по улицам города. Прохожие узнавали его, полицейские салютовали. И кивая в ответ, Энди чувствовал гордость. Этот маленький мирок, закрытый от беспощадного неба искусственным куполом, был лучшей иллюстрацией всей благотворной мощи "Мултазкинг". Нефть создала этот оазис, нефть оградила его от кошмаров диких территорий. Везде, где в достаточном количестве была нефть – была и нормальная, достойная человека жизнь. А значит, там была и "Мултазкинг".

Энди был счастлив - жизнь постепенно наполнялась смыслом. Он уже проверил утреннюю почту, провел пару совещаний и отметился на летучке у генерального. Автомобиль миновал улицу Хирургов и вышел на финишную прямую. Прямо по курсу поднималось здание госпиталя святого Марка, сияя обнаженными скульптурами в псевдоримском стиле.
Взгляд Энди скользнул по новым отзывам в блоге. Скользнул и остановился. Последний комментатор, взявший ник "Анаксагор", писал совсем уж несусветную чушь:
"Остерегайтесь евклидов и тех, кто ходит по прямым дорожкам! Потому что нет ничего страшнее для современного офисного самурая, чем утверждение проклятого геометра о том, что параллельные прямые не пересекаются."

Энди нахмурился. Пальцы застучали по клавишам.
"Ты хочешь сказать, что знаешь истину?" – набрал он. Это был его любимый комментарий. Да, не один выскочка был срезан этим мудрым вопросом. Энди усмехнулся, представив, как сейчас потеет его оппонент, пытаясь найти подходящий ответ. Потеет и тянется к словарю извинений (пятое издание, для продвинутых блоггеров, под личной редакцией Энди).

Но экран ожил быстрее, чем успела погаснуть улыбка.
"Я боюсь, что наше ментальное пространство уже настолько искажено ложной философией Лобачевского, что даже столкнувшись лицом к лицу с истиной, мы будем не способно воспринять её иначе, чем через кривое зеркало своих представлений. И увидев что-то важное, мы способны будем воспринять только какую-то несущественную мелочь и её, и только её, принять за причину и основу того, что произошло."
"Ложная? Ты назвал философию Лобачевского ложной?" – набрал Энди.
"Да. Ведь Лобачевский на самом деле тоже был геометром."

В этот момент доктор Стивенс, сидевший у себя в кабинете, почувствовал, как по его лицу бегает теплый зайчик. Он поднял глаза от ежедневной таблицы счетов (расходы были так велики, так велики!) и обнаружил, что его держит на мушке пациент из третьего блока. Лазерный прицел ощупывал ямочки на щеках доктора и плясал на побледневших скулах. Леденец во рту дернулся и скользнул в желудок, царапая горло.
- Почему вы не в палате? – только и спросил доктор Стивенс.
- Смерть искусителям! Смерть переступившим прямые! – закричал пациент. Четыре быстрых выстрела пробили лицо доктора и оно перестало быть бледным. Оно перестало быть вообще. Кресло с безголовым телом еще падало, как с разных уголков госпиталя понеслись крики:
- Евклид! Евклид!

Тетушка Жинжуария, распекавшая группу девушек в комнате медсестер, замерла на полуслове, но быстро пришла в себя.
- Пожарный ход, быстро! – заорала она и начала выталкивать опешивших сестричек на балкон. Здание содрогнулось от взрыва и тяжелый шкаф, стоявший у стены, упал навзничь, раскидывая швабры, как руки. Тетушка подумала, что в таких случаях ее предки взывали к богу, но не остановилась. Она давно приняла крещение в церкви Атеистов Последнего Глотка.
- Быстрее! Быстрее! – приговаривала она, толкая сестриц за окно. Первые уже открывали пожарный люк. А по всему зданию, по коридорам, по громкой связи и экранам неслось:
- Евклид! Евклид!

Выстрелы уже слились в канонаду. Пара тяжелых взрывов тряхнула госпиталь и огромная пузатая статуя на фасаде оторвалась от стены. Некоторое время каменный римлянин словно раздумывал, падать или нет. Но, наконец, он принял решение и полетел вниз. Его голова попыталась нырнуть в асфальт, но асфальт оказался крепче. Римлянин раскололся на куски и его сверкающие губы, отрикошетив от металлической клумбы, пролетели десяток метров и поцеловали лобовое стекло Энди.
- Теракт! Теракт! – закричал автомобиль и резко остановился. Моторы заглохли, дверные стекла защелкнулись, ремень безопасности троекратно обвился вокруг пассажира.
- Что такое?! – воскликнул Энди, отрываясь от приятного чата. В ответ госпиталь окатил машину сияющим фонтаном стекла. Окна на первом этаже лопнули и вспухли оранжевым дымом. Что-то упало на крышу, издав тяжелый мокрый звук. Мобильник выскочил из док-станции на приборной панели и шлепнулся под ноги. Энди попробовал дотянуться до него, но ремни безопасности ласково держали его.
- Оставайтесь на месте, спецназ прибудет через семь минут! – воскликнул автоматический шофер и на всякий случай потуже затянул ремни.
- Вывези меня отсюда! – закричал Энди.
– Семь минут! - повторил автомобиль, не двигаясь с места. На дисплее загорелся входящий вызов.
- Энди, напоминаю, что через минуту заседание. Ты готов? – спросил обер-консультант.
- Готов, конечно! – ответил Энди, безуспешно шаря руками по передней панели. – Ты не знаешь, где у моей машины ручное управление?
- Не дури. Ручное управление отменили еще в прошлом месяце.
- Как?
- Транспортная дирекция мотивировала тем, что ручное управление часто используют для атак на нефтяную магистраль. Так что абсолютное большинство проголосовало за. А зачем тебе?
- Тут как раз атака.

Консультант пожал плечами.
- Не думаю, что бандиты смогут что-то сделать с твоей машиной, - сказал он. – И, кстати, директорат уже на месте.
- Да, конечно, - сказал Энди. Обер-консультант отключился.
Энди вздохнул и постарался устроиться поудобнее. В конце концов, разве провести совещание под прицелом штурмовиков – не настоящее приключение? Разве это не подвиг, достойный настоящего управляющего?

Но следующие события все изменили. Из разбитого окна на втором этаже высунулся человек в порванном больничном халате и с автоматической винтовкой. Он посмотрел на Энди, Энди посмотрел на него. Человек почесал щетину на небритом подбородке, засмеялся и выпустил очередь. Дюжина пуль, одна за другой, ударились об лобовое стекло "майбаха". Энди дернулся в кресле, но пули отскочили.

Человек с автоматом нахмурился и исчез. Ослабевшей рукой Энди полез в аптечку за тонизирующим уколом, но нащупал что-то хрустящее. Это была упаковка леденцов. Засунув одну карамельку в рот, Энди попытался сосредоточиться на ментоловом вкусе, но что-то ему мешало. То ли щербинки от пуль, искрившиеся снежинками в лучах солнца. То ли тот факт, что он никогда не любил ментол.

На балкон третьего этажа три террориста вытащили огромные колонки. Через секунду на улицу обрушился звуковой удар.
- Евклид! Евклид! – ревели колонки, пробивая все слои звукоизоляции. Звуковым волнам удалось то, чего не смогли пули – пронзить Энди до самых печенок.
- Смерть искусителям! Смерть переступившим прямые! Параллели не пересекаются! – кричал невидимый евклид и вся улица вибрировала в такт. Энди выплюнул леденец и завопил, чтобы уравновесить давление, но даже не услышал себя. Между тем совещание уже началось.

Очевидно, террористам удалось вскрыть рефрижераторные сейфы, потому что из окон госпиталя посыпались искусственные органы. Смеющиеся евклиды тащили и выбрасывали элитные почки и упакованные в вакуумную оболочку печени. Прозрачные банки с сердцами лопались на асфальте, разлетаясь красными кляксами. Золотистые пластиковые мешочки с глазами падали гроздьями, как виноградные кисти. Вскоре слой консервированных органов покрыл все прилегающие территории, включая темный бронированный автомобиль топ-менеджера "Мултазкинг".

- Сукины дети! – закричал Энди. С дисплея на него с недоумением смотрели участники совещания. Энди покачал головой и выключил конференцию. Дворники машины ожили и начали усердно очищать стекло от упавших продуктов клонирования.

Евклиды добрались до хранилища конечностей. В воздухе замелькали неестественно бледные ноги и руки. Они шлепались на землю, подпрыгивали и замирали в самых причудливых позах. При взгляде на них Энди почему-то вспомнил крупные лягушачьи лапки в ресторане, где он вчера ужинал, и к горлу подкатил тугой ком. Глубоко вдохнув и сосредоточившись, Энди опустил ком обратно в желудок. Он не собирался прощаться со своим завтраком так быстро.

Дворники шаркали, сбрасывая мелкие органы и оставляя розовые влажные следы. Стекло оставалось чистым, пока на него не упала чья-то рука. Щетки завизжали, бессильно дергаясь и пытаясь сдвинуть конечность.

- Арггх, - только и вымолвил Энди, борясь со стрессом с помощью глубокого дыхания. Он закрыл глаза, но его сразу чуть не вырвало. Тогда он уставился в небо, стараясь абстрагироваться от взрывов, воплей евклидов и падающих органов. Но это его не спасло.

После очередной серии взрывов здание окуталось дымом, а Энди увидел в небе странное зрелище. Это был крупный серпантин бледно-розового цвета, совсем как на последней вечеринке в честь открытия нового завода. Кольца серпантина разворачивались в длинные планирующие ленты, торжественно летящие над улицей. Когда одна из таких лент упала на машину, Энди опознал в ней обыкновенный человеческий кишечник, напечатанный промышленным способом. И его немедленно вырвало.
- Спецназ прибыл, - сказал автомобиль. - Вы немного взволнованы. Как ваше самочувствие?
Затем на капот упал евклид, выброшенный из окна госпиталя. Автомобиль вздрогнул, но быстро пришел в себя и включил освежитель воздуха.

Никогда в жизни Энди не чувствовал себя столь опустошенным. Вытирая губы, он смотрел на живого террориста, машинально стараясь отметить какие-то существенные детали в его облике, чтобы потом рассказать в своем блоге. К сожалению, у этого парня не было каких-то особенных отличий или признаков. Он был, как миллионы стандартных клерков. Разве что разорванный рот сочился сукровицей, да нога ниже колена торчала под неестественным углом.

Евклид улыбался. Затем он обмакнул палец в натекшую на капот лужу и написал на лобовом стекле:
ЛОБАЧЕВСКИЙ ДОЛЖЕН УМЕРЕТЬ!
После этого он сделал движение, будто собирался написать еще что-то, но уронил руку и закрыл глаза.

Все затихло. На дисплее возник штраф-менеджер. Он улыбался, как только может улыбаться человек, сообщающий неприятную новость.
- Ты пропустил совещание, – заметил он. – Ты отключил экран. И ты в курсе, что это значит.
- Я в курсе, - подтвердил Энди.
- Это на тебя не похоже.
- Я в курсе.
- Может быть, найдешь уважительную причину?
- Я попал под огонь евклидов.
- Ну, это не повод. Чтобы пробить корпус твоей машины, потребуется ядерный заряд. А насколько мне известно, ближайший ядерный заряд находится в Филадельфии.
Штраф-менеджер поднял руку и посмотрел на наручные часы.
- Нет, уже в Милоуки, - сказал он. – Ладно, ты Энди, это понятно. Но дисциплина-то должна быть, а? Ты понимаешь, что одно только твое отсутствие на совещании привело к падению акций компании на десять процентов? Сколько брокеров сегодня покончит жизнь самоубийством? Их смерти будут на твоей совести, Энди!
Энди освободился от ремней безопасности и поднял мобильник.
- Я был слишком шокирован происходящим, - пояснил он и дал круговой обзор. Его собеседник с интересом осмотрелся. Его внимание привлек мертвый террорист и надпись на стекле.
- Кто это? Лобачевский?
- Нет, какой-то евклид.
Автомобиль заурчал, намекая, что опасность прошла и можно двигаться дальше.
- Слушай, я сегодня хотел бы взять отпуск. Мне надо привести себя в порядок, подумать, посовещаться с психоаналитиком, - сказал Энди.
- Я включу это в докладную записку, – заметил штраф-менеджер. – Но, что если… Да, какого черта я стесняюсь?
- Выкладывай.
- Ты не поместишь ссылку на мой блог?
- Да, не вопрос.
- Уфф. Энди, ты… Энди, я всегда… Слушай, с тобой все в порядке? Ты как-то неважно выглядишь.

Энди махнул рукой и отвернулся от экрана. Руины госпиталя Святого Марка дымили. И где-там, в завалах, дымил эксклюзивный бумажный альбом с пупком его мечты.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments