kvisaz (kvisaz) wrote in oilpunk,
kvisaz
kvisaz
oilpunk

Category:

12 Артефакты презрения

Нюхни, лизни, откуси  
и он откроет тебе весь мир  


Здесь правят миром – Доска почета и страданий – Танцующий Бог – Артефакты презрения – Пинки прорывается

Офис Мултазкинг занимает верхние этажи Гранд-оперы и здесь всегда царит весна, то ли из-за близости к мертвому небу, то ли из-за хороших кондиционеров. Для Пинки здешний воздух показался освежающим душем.

Он попробовал поставить выбитую решетку на место, но она упала. Айронхед был прав – на этаже Мултазкинг не беспокоились о безопасности. Видимо полагали, что массивных решеток на предыдущем уровне будет достаточно. Но никто не думал, что вентиляцию в кухне можно будет вскрыть при помощи обыкновенного бамбука. Впрочем, нет, тот бамбук уже вряд ли был обыкновенным.

Пинки прислушался. В вентиляции было относительно тихо, не считая далекого шума. В отличие от него, раковые побеги радостно сворачивали на каждом повороте. В итоге он добрался до Мултазкинг, а бамбук – нет. Ну и ладно.

Пинки ожидал встретить здесь что угодно – от паники до вооруженного сопротивления. Но здесь царила тишина. Из-за ближайшей двери раздался взрыв хохота. Где-то играла музыка. Тогда он пошел по коридору, стараясь придать себе расслабленный и непринужденный вид.

Первое правило при проникновении в чужой офис – держаться нагло. Если ты оказался внутри, ты не можешь быть никем иным, как своим. Даже если тебя не узнают, каждый решит, что ты новый клерк, гость босса или уборщик, на худой конец. В больших компаниях никто не помнит уборщиков в лицо. А по уровню одежды Пинки отлично подходил за уборщика. Так что для паники не было причин.

Но ему все же было не по себе. Здесь слишком хорошо дышалось – лучше, чем в номере гранд-люкс на улице Хирургов. Под ногами расстилался такой дорогой ковер, что ступать по нему было также неудобно, как и по ковру из кредиток. Двери выглядели так, будто они были сделаны из натурального дерева, и, возможно, так оно и было.

Миновав очередную дверь, Пинки остановился перевести дух. Если кто-то думает, что передвигаться по чужому офису легко – пусть попробует. Пока он обдумывал дальнейшую стратегию, на глаза ему попал лозунг, висящий на стене:

ПОМНИ! МИЛЛИОНЫ ЖЕЛАЮТ ЗАНЯТЬ ТВОЕ МЕСТО!

Он нервно усмехнулся и потер уши. По такому ковру можно было понять, что люди, расшагивающие здесь, явно не джеки. Пинки всегда был драным джеком, сколько помнил. Хотя помнил он очень мало. Бензин – жестокий любовник. Он отнимает не только сердце, но и почки, печень, память…

Из двери впереди выбежала хихикающая девушка в полурасстегнутом пиджаке. Пинки напрягся, но девушка не обратила на него никакого внимания и исчезла за другой дверью.

Дальше по коридору на стене сиял огромный дисплей. Время от времени в его верхней части проплывали огненные буквы "Доска Почета и Страданий", которые затем сменялись фотографиями каких-то клерков с комментариями. Приблизившись, Пинки расслышал голос автодиктора:

- Пропустил пятиминутку… Сбился при исполнении корпоративного гимна. Джан Стерлинг, семь уколов. Минус пять баллов к репутации. Стивен Мур, штраф-менеджер. Проявил инициативу... Выявил на два процента больше нарушителей… Получает премиальный билет на остров.

Пинки миновал этот участок быстрым шагом. Оставив бормочущую доску почета за собой, он оказался у цели своего путешествия – широких и высоких двойных дверей, напоминающих триумфальные ворота из древнеримского шоу.

Внутри оказался большой зал, погруженный в полумрак. Пахло пряностями, играла тихая музыка. У дальней стены сияли огни. Приблизившись, Пинки с изумлением увидел открытый огонь, горевший из изогнутых трубок. Такие светильники торчали прямо из стенки, словно нимб, окружая статую какого-то танцующего существа. Золотая надпись над существом гласила:

ХВАЛИТЕ БОГА ВСЕ НАРОДЫ
ОН СОЗДАЛ УГЛЕВОДОРОДЫ

Металлический танцор усмехался с полуприкрытыми глазами. Впрочем, его третий глаз на лбу был открыт полностью. Он смотрел так внимательно, что Пинки стало не по себе. Кроме лишнего глаза, танцор также мог похвастать массой дополнительных рук, расходящихся по бокам, как лучи веера. Одни руки показывали странные жесты из сплетенных пальцев, а другие держали различные предметы: морскую раковину, перевернутую космическую ракету, золотую пирамидку с отрубленной вершиной, череп рогатого существа и многое другое, чего Пинки не мог или не хотел опознать.

Ноги танцора попирали знак радиации, выбитый на металлическом щите. Вдоль края щита стояли круглые фарфоровые чашки с дарами. В половине из них была нефть, в остальных – конфеты, курительные палочки, кусочки тонких венских колбасок и хлебные булочки. Кроме того, там же стояла чашка с рисом.

- Ага! – сказал Пинки. Он шагнул к рису, но наступил на что-то хрустящее. Отскочив, он пригляделся и увидел, что ковер на полу обильно усыпан таблетками, тюбиками, ампулами и сморщенными кусочками чего-то зеленого.

Не веря своим глазам, он опустился на колени и принюхался. Затем прочитал надпись на ампуле. Затем лизнул зеленый кусочек. А затем начал набивать карманы брюк, ползая и подбирая все, что лежало вокруг.

Весь пол был усыпан таблетками экстези, пейотлем и психогероином. За одну ампулу психогероина на черном рынке можно было просить, что хочешь. Этот наркотик ценился очень высоко. Он не вызывал привыкания, но вызывал высочайшее наслаждение, доступное человеку с помощью химии. Если принять за единицу удовольствия первый секс девственника, проведенный с опытом и знанием престарелого казановы, то одна доза психогероина приближалась к тысяче. По крайней мере, так говорили те, кто считал себя казановами.

Пинки никогда не был казановой, но он верил, что от жизни следует брать все, что можно. Плюс сверх того, если жизнь не возражает. Так что сейчас он ползал и брал, ползал и брал. Пока не наткнулся на пару начищенных туфель из натуральной кожи. Ощупав туфли и убедившись в их высоком качестве, Пинки поднял голову.

- Если тебе не хватает стимуляторов, обратись к начальнику своего отдела, - сказал человек и нахмурился. – Но собирать артефакты презрения…

В этот момент он увидел расстегнутую до пупка рубашку Пинки и поперхнулся.

- Нарушение дресс-кода! – возопил клерк и сделал попытку схватить нарушителя за воротник. Пинки боднул его головой под ребра и бросился к статуе, роняя ампулы и кусочки пейотля. Клерк покачнулся, но устоял, и кинулся следом, громко крича и жалуясь на нарушение физической неприкосновенности.

Никогда еще Пинки так отчетливо не ощущал, как уходит время. Он схватил чашку с рисом, но тут же передумал, и сдернул с алтаря ближайшую чашу с нефтью. Развернувшись, он метнул свой снаряд в противника.

Раздался звон и плеск, клерк рухнул. Осколки чаши лежали на его строгом костюме, как кусочки пейотля, а жирная нефть медленно стекала с лица. Пнув противника в висок, Пинки убедился, что тот не шевелится.

Тогда он схватил чашку с рисом и еще одну чашку с нефтью и бросился прочь, балансируя своими трофеями, как официант подносами. Выскочив через открытые двери-ворота, Пинки ненадолго ослеп. После полумрака обычный свет казался беспощадно ярким.

- Хэй, парень! – крикнул ему кто-то.

- Хэй! – ответил Пинки и метнул чашку с нефтью на голос. Короткий вопль и звук падающего тела убедил его в том, что цель поражена. Да, тренировки на свалках не прошли даром. Жаль только, что сейчас у него нет любимой паровой биты. Да, действительно жаль.

Но остаток пути он преодолел без особых приключений. У входа в вентиляцию он стащил рубашку, чтобы закутать в нее чашку с рисом. Из ближайшей двери вышел молодой клерк, смеясь и застегивая ширинку. При виде полуобнаженного Пинки рядом с дыркой в стене его улыбка сморщилась и распалась, как роза под кислотным дождем.

- Не, парень! Тебе сегодня явно повезло, – заметил Пинки и полез в вентиляцию. –Решетку не прикроешь?

Парень был другого мнения о своем везении и решетку закрывать не собирался. Пинки слышал, как он кричал, убегая. Но преследовать его уже не было смысла. Время летело, время сочилось. Надо было спешить. И Пинки спешил.

Следуя примитивной схеме, которая была нарисована на выкинутой программке к опере, Пинки преодолел несколько сложных развилок и пару сломанных вентиляторов. Он боялся только, что в конце его встретит прочная решетка. К счастью, решетки уже не было.

- Ты заставил меня волноваться, гай! – заметил Айронхед.

- Поцелуй мою пунани! – огрызнулся Пинки, передавая чашку с рисом и спрыгивая с потолка. – А я не волновался? Но где мы? Что это за трубы? И какого черта ты притащил кастрюлю из кухни? Я на это дерьмо до конца жизни не смогу смотреть!

В кастрюле, которую Айронхеда прижимал к себе левой рукой, билось и вопило что-то живое. Гигант аккуратно поставил ее на пол и придавил крышку ногой.

- Это наш билет, гай. – сказал он, поворачивая вентиль на трубе. – Билет на пять или десять минут, если повезет. Так что прыгай в капсулу.

В огромной трубе рядом с Айронхедом открылась дыра. Внутри дыры оказался тесный металлический чулан с креслом.

- Что это? – сглотнул Пинки.

- Транснефтяной экспресс. Мы стоим прямо на Магистрали. Это артерия города. И попутно – лучший секретный транспорт Нефтяного Спецназа.

- Нефть? Ты с ума сошел? Мои раковые мины… Мои моркелы! – завопил Пинки, но Айронхед поймал правой рукой за голову. Пальцы вдавились в кость, как тиски.

- Есть выбор? – спросил гигант.

- Пожалуй, нет! – застонал Пинки. – Босс, моя голова…

- Не вертись, гай! Что это у тебя в карманах? Наркотики?

- Я их честно заработал… Босс, моя голова!

- У меня другое мнение, - сказал Айронхед, выворачивая карманы Пинки и растаптывая их содержимое. – А за голову не переживай. Как думаешь, зачем я заказал тебе армированный череп?

- Чтобы не зашибить ненароком?

- Молодец, гай. Чувствую, я не зря тебя выбрал, - заметил Айронхед, утрамбовывая Пинки в нефтяную капсулу.

- Спасибо, босс! Спасибо за все, чтоб ты сдох, факин сукин сын! – крикнул Пинки, но дверь уже захлопнулась. Капсула дернулась и понеслась.

- О, мои раковые клеточки! – застонал Пинки, обхватывая руками голову. Но нефть не спешила просачиваться в капсулу, и моркелы мирно дремали в глубинах тела. Может быть, еще не все потеряно, подумал Пинки, постепенно успокаиваясь. Может быть, еще есть выход из этой задницы? Куда бы он ни вел, Пинки собирался вылезти из этого дерьма. Так он думал, сидя на жестком кресле и уперевшись ногами в стенку.

А снаружи шумела нефть, унося капсулу и пассажира вдаль по магистрали, прочь от Гранд-оперы и взорванной бамбуком кухни, прочь от госпиталя Святого Марка и террористов, прочь из этого города, благословенного и проклятого.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments