kvisaz (kvisaz) wrote in oilpunk,
kvisaz
kvisaz
oilpunk

13 Дикие Территории

Шестой ангел вострубил
и земля стала горькой от нефти


Дикие Территории – Зубной бизнес - Дары предков– Опасный участок – Нефтяной Ангел
Серое, низкое небо с тусклым зрачком солнца. Металлические вышки ржавыми пальцами касаются ползущих туч, словно пробуя их на ощупь. Редкие сухие деревья еще цепляются за землю засохшими корнями, но их ветви уже мертвы. От края до края, от горизонта до горизонта – серые горы свалок, руины домов и заброшенных заводов, вкопанные цистерны и голые линии электропередач. Что это? Это дикие территории. Места, покинутые людьми и богом.

Здесь нет уютных кафе и мест для отдыха. Нет плазменных телевизоров, суши-баров, китайской кухни, модных певцов, топ-моделей, распродаж, санитарной инспекции, ионных кондиционеров и зубной пасты. Нет практически ничего, что напоминает о цивилизации. Лишь редкий вой грузовиков, проносящихся по трассе. Да белая труба Магистрали, сверкающая серебряной нитью.

Здесь воет ветер в ржавых останках и шумят грузовики. Изредка грохочут цистерны, когда их выкорчевывают из земли. Но еще чаще здесь визжат хобо-койоты. Опытные потрошители говорят: "Если ты услышал пса-бродягу, расслабься. Все уже кончено. Для них или для тебя."

- Поддай жару! – крикнул Дор. – Поддай жару!

Пулемет выбросил еще одну очередь и визг оборвался. На этот раз не повезло псам. Последние еще дергались и молили о пощаде на своем варварском языке. Но Дор сделал вид, что ничего не понимает. Он спрыгнул с трактора и выхватил нож. Пришло время зубного бизнеса.

- Не бойтесь папочки! – крикнул Джек. – У папочки лучшая анестезия!

С этими словами он вогнал нож в горло ближайшего раненого, оборвав рыдающий лай. Подождав, пока тело перестанет сучить лапами, Дор начал вырезать зубы. Да, это была неприятная процедура. Но такова была жизнь, таковы были традиции. Следи за своими костями, иначе они достанутся кому-то еще.

Если победа была за псами, кости побежденных просто обгладывались и растаскивались по норам и убежищам. А если везло джекам, то они вытаскивали плоскогубцы. Зубы хобо-койотов выдергивались и нанизывались на проволоку.

Выше всего ценились клыки. Два клыка можно было выменять на банку соевой пенки. Коренные зубы шли тоже неплохо, по курсу три к одному. Разумеется, речь шла только о здоровых зубах. За гнилые зубы не давали ничего. Если зуб крошился в течение суток после обмена, товар полагалось вернуть. Некоторые умельцы крепили гнилые зубы клеем, покрывали эмалью и выдавали за хорошие. Если обман вскрывался, покупатели имели право забить фальшивый зуб в ягодицу охотника, правую или левую, по его выбору. Это процедура называлось инъекцией правды. Она действовала прекрасно. И пусть здоровые зубы были очень, очень редки, обманщики встречались еще реже. А если и встречались, то их можно было сразу узнать по походке.

Это был хороший бизнес, хороший товар. Споры о том, что собой представляют хобо-койоты, идут до сих пор. Но и потрошители свалок, и охотники за цистернами, и трапперы некрополисов – все знают, что ожерелья из зубов отпугивают псов-бродяг. Или деморализуют, если считать верной гипотезу об их человеческом происхождении.

Четыре клыка в идеальном состоянии, три с небольшими щербинками. Плюс десяток коренных. Сегодня Дор был в очень хорошем настроении. Наверно, поэтому он не обратил сразу внимание на очередь из пулемета. Но когда пули засвистели над головой, он упал на землю и пополз к трактору, попутно вспоминая мать и всех родственников своего напарника.

Бронированный "катерпиллер" был хорошим трактором, даром, что с устаревшими гусеницами. Здесь можно было не бояться атаки псов-бродяг. Закрепив дверь изнутри, Дор обернулся к напарнику.

По лицу Си-Джея бежали струйки пота.
- Бадам-бадам! – сказал он.
- Если ты обдолбился, надо было сказать заранее, - заметил Дор. – Зачем стрелял?

Си-Джей не ответил. Вцепившись в пулемет и поводя дулом, он смотрел по сторонам с таким видом, словно ожидал, по меньшей мере, второго китайского вторжения. Наконец, он сказал:
- Здесь кто-то еще.
- Брось. Те, кто был, уже лежат. И я еще не выдернул все зубы. Отпусти пулемет и я завершу дело.
- Тссс! Слышишь?

Дор снял каску и замер. Но, кроме работающего мотора, не было слышно ничего.
- Вот опять, бадам-бадам, - сказал Си-Джей. – Бадам-бадам.
- Что?
- Звук. Как железом по железу. Ты не слышишь?
- Нет, джек.
- Ладно, - буркнул Си-Джей и расслабился. – Иди, рви зубы. А я займусь цистерной.

Выкорчевывать старые цистерны было занятием, приятным во всех отношениях, если не обращать внимания на хобо-койотов, которые просто обожали гнездиться в этих местах. Но у хобо-койотов были зубы, а у Дора и Си-Джея  – пулемет и бронированный трактор.
- У кого-нибудь еще остались сомнения, кто здесь крутой?! – крикнул Дор. Беззубые трупы не отвечали.
- Что молчите? Сказать нечего? – спросил Дор: - Я так знали, что нечего. Спасибо за зубы.

Ни одна собака не сказала ему "пожалуйста". Так что он просто вернулся к трактору и залез в кабину, брякая проволокой со свежедраными клыками.
- Ну, слава предкам! – произнес Си-Джей и прибавил оборотов. Катерпиллер чихнул и заревел. Тросы, обвивавшие цистерну, натянулись. Цистерна завизжала и поползла по камням, издавая невыразимый скрежет. Для двух грязных джеков, сидевших в кабине трактора, этот звук был музыкой.
- Слава предкам! Слава щедрым! – воскликнул Дор и подкинул каску. Каску ударилась о крышу кабины и упала обратно.
- Да уж, - пробормотал Си-Джей. – Как представить, сколько они закопали… Сколько на это ушло одного металла.
- Тогда был кризис, большой кризис, - заметил Дор, застегивая каску. – Нам этого не понять. Слава богам, сейчас все иначе.

Цистерна вылетела из своей ямы и загрохотала по земле. Самая тяжелая часть была позади. Теперь оставалась лишь тащить, да тащить. Но сначала надо было проверить крепления – тросы могли соскочить. Си-Джей занял место у пулемета, а Дор выскочил из кабины.

Тросы были в порядке. Цистерна лежала, как выброшенная на берег субмарина – покорная и беспомощная. Дор похлопал по пузатому боку и заглянул в яму. В яме лежал сюрприз.

Между железными ребрами рамы, служившей опорой цистерне, покоилась небольшая коробка. Дор смахнул землю с крышки и прочел выдавленные в металле буквы: "CIGARROS". Похоже, это была не мина.

Когда Дор вернулся в "катерпиллер", напарники задраили бронированную дверь, приглушили мотор и вскрыли подарок с помощью консервного ножа. Внутри лежал маленький гипсовый ангелочек с облупившейся краской. Золотистые волосы поблекли, синие одежды осыпались, а кончик носа был отбит. Но ангелочек улыбался, словно видел дни и похуже. Кроме статуэтки, в коробке была записка, пахнущая табаком и настоящей бумагой:
12 мая 2032 года. Этой цистерной я начинаю новую линию критических запасов. Надеюсь, мы успеем закончить еще парочку.
Мигель Сильва Пералта, кладовщик первого разряда.

- Это все? – спросил Си-Джей.
- Да, - сказал Дор и перевернул лист бумаги. – Нет, не все!

На обратной стороне тем же почерком, но другими буквами, было написано:
Боже, помилуй нас всех.

Помолчав, Си-Джей сказал:
- Не знал, что ты учил английский.
- Когда-то его все учили, - ответил Дор, складывая и пряча листок в карман.

Си-Джей взял в руки ангелочка.
- Странные крылья, - заметил он. – Слишком белые.
- Это старинный стиль, - ответил Дор. – Раньше верили, что ангелы жили на небесах. Правда, астронавты их там не видели.
- И фанатики запретили полеты в космос?
- Нет, отнюдь не они. Нормальные люди посчитали и прикинули. Что там делать, подумай?
- На небесах? Угу, нечего. Тем более, что ангелы там не живут.
- Ангелы вообще не живут, я бы сказал.
- Это точно! – воскликнул Си-Джей. – А теперь, выкини это барахло. Немедленно!
- Не хочу, - уперся Дор.
- Какого черта? Это вещи мертвеца. Выкинь сейчас же!
- Не знал, что ты суеверен.
- Тут станешь.
- И потом, он уже не мертвец.
- В смысле?
- Я верю в теорию волнового бессмертия, - объяснил Дор и потер лоб. – По крайней мере, мне бы очень хотелось в нее верить!
- Ха! – воскликнул Си-Джей и с интересом посмотрел на напарника. Затем достал фляжку. – Хочешь опять прогнать по ушам? Ну, давай. У тебя есть время на три глотка. Три глотка, которые я сейчас сделаю.
- Каждый человек – это не его сознание, понимаешь? Это не его тело, не его мозг и даже не его "я". Человек – это его волны. Как свет, идущий от нашей фары.
- Спасибо, что напомнил, – заметил Си-Джей и выключил фару. – Энергию надо беречь, да.
- Волны – это мысли, слова, предметы, на которых я и ты оставляем отпечатки, - продолжил Дор, волнуясь. Прижав ангелочка к груди, он начал размахивать запиской. – Чувствуешь? Чувствуешь, как идут волны?
- Джек, если твоя волна коснётся меня, в ответ ты получишь цунами.
- Если бы можно было собрать все вещи, все слова и все мысли одного человека в одном месте, мы бы получили его точную копию. Вот что значит волновое бессмертие. Вот почему, глядя на этот листок, я могу доказать, что Мигель Сильва не умер. Люди вообще не умирают.
- Вот как?
- Да, и прекрати ржать, не то я выбью тебе зубы этой коробкой. Люди не умирают, они рассеиваются в пространстве. Мы познаем реальность в ощущениях, и значит, других людей мы также познаем в ощущениях. Следовательно, чем больше ощущений мы получим о человеке, тем более живым для нас он будет. У нас есть листок и ангелочек, у нас есть коробка из-под сигар, и, следовательно, Мигель уже присутствует в нашем мире в качестве ощущений.
- Давай выбросим Мигеля из кабины! Мне даже думать об нём неприятно.
- Извини, не могу, - ответил Дор, пряча ангелочка и записку в карманы. – Моя вера предписывает мне сохранять чужие артефакты, чтобы продлить чужое существование. Это дает мне надежду, что кто-то позаботится потом и обо мне.
- Ты хочешь, сказать, что если я убью тебя и возьму твои вонючие носки, я стану тобой?
- Не думаю, что тебе этого захочется, но, в принципе, верно. Только с одним уточнением – ты должен не только одеть носки. Ты должен также надеть мои ботинки, брюки и прочую одежду, не буду ее перечислять. Также ты должен полностью принять все мои вещи, выбросив свои. После этого ты должен будешь воспринять мою систему ценностей, мою память, мои взгляды на жизнь. Вот тогда ты станешь мной, а я воскресну в тебе.
- Упаси бог. Ты всерьез в это веришь?
- Нет, конечно. Но мне бы хотелось.
- Так бы сразу и сказал. Но что с того, если я полностью стану тобой? Ведь я-то буду знать, что я – это не ты!
- Это уже не имеет значения. Многие вещи действуют независимо от веры в них. Для всех ты будешь мной. Что касается твоих собственных сомнений, то это естественно. Иногда я сам думаю – что если вся эта жизнь просто приснилась мне?
- Спирт закончился и я мучительно трезвею! - сообщил Си-Джей и, запрокинув голову, потряс фляжкой. Последние капли скатились и упалия ему в рот.

Дор умолк. Бросив коробку за кресло, в ящик к прочему барахлу, он повернулся и добавил:
- Не то чтобы я сильно в это верил, но… Я чувствую, что мне от этого легче.
- Не волнуйся, я возьму твои носки, - сказал Си-Джей. – И ты будешь жить вечно в моих ботинках.

Трактор сдвинулся с места и пополз, царапая землю гусеницами. Дор держал пулемет наготове. Но грохот и скрежет действовал лучше оружия. Мусорные твари, жалкие хобо-койоты выскакивали из своих убежищ и улепетывали прочь, прежде чем их машина подползала на расстояние, удобное для выстрела.
Приблизившись к опорной станции Магистрали, "катерпиллер" замер. Небольшое здание, примыкающее к трубопроводу, молчало. Автоматические пушки презрительно смотрели на гостей.
- Ты уверен? – спросил Си-Джей.
- Абсолютно! Все потрошители об этом только и говорят – если двигаться медленно, можно пройти мимо Магистрали! – воскликнул Дор.
- Я предпочел бы держаться подальше от этих металлических членов, - заметил Си-Джей, показывая на вращающиеся турели.
- Не волнуйся, обычно они… - начал Дор, но не успел.

БАДА-БАДАМ! Грохот, идущий от трубопровода, заглушил слова. Напарники, не сговариваясь, сползли под кресла.
- Они стреляют?! – шепотом спросил Си-Джей.
- Не думаю, - ответил Дор. – Но на всякий случай лучше выйти из машины. Это то, что ты слышал?
- Да. Я же говорил тебе, говорил! Мы в заднице, джек! Мы в заднице!
- Заткнись, я открываю двери... Раз, два, три!!!

Они выскочили и легли у гусениц. Трубопровод больше не грохотал и никто не стрелял по трактору. Си-Джей подполз к напарнику.
- Похоже, обошлось.
- Похоже, я обделался.
- Значит, кишечник пока в порядке.
- Не факт. Думаю, ты был прав. Валим отсюда.
- Я слышал, что трубы расширяются от перепада тепла. В барах говорят, Магистраль часто грохочет, - сказал Си-Джей, медленно вставая с земли и отряхивая приставший мусор.

В этот момент в здании, примыкающем к трубе, распахнулись двери. На пороге возник человек. Заметив трактор, он помахал рукой и направился к приятелям. Напарники переглянулись.
- Не дрейфь… - прошептал одними губам Си-Джей. Человек приближался. Вот он миновал пулеметы, вот перешел линию заграждения. И чем ближе он приближался, тем, казалось, темнее становилось небо.

Это был тем более удивительно, потому что пришелец был так светел, так чист, что напоминал ангелочка из сигарной коробки. Такой хорошей одежды, такой здоровой кожи давно не видели здешние свалки. Кто бы он ни был, ангел, явившийся из нефтяной трубы, был не от мира сего. И когда он приблизился, два грязных джека упали на колени и поклонились.

Нефтяной ангел  смотрел на них с любопытством:
- Хай, гайз! – изрек он. - Где тут у вас пожрать можно?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments