kvisaz (kvisaz) wrote in oilpunk,
kvisaz
kvisaz
oilpunk

17 Черная горячка

Всё, что вы прочитаете,
может быть использовано против вас


Пивная горячка Помпеи – Трупы забирайте с собой, пожалуйста – Шахтер из проклятого города – Гепард и мазутное пиво – Я пил на работе

Рудничный спасатель

Учёным неизвестно, кто открыл первый бар на Земле. Известно лишь, что уже во времена древнего Рима даже в захудалом городишке под названием Помпея существовало 118 пивных. Многие из них работали до последнего момента, пока раскалённые камни вежливо не постучали в дверь и крышу и не попросили покинуть питейные заведения.

Учёным также неизвестно, кто откроет последний бар. Но можно с уверенностью сказать, что и это заведение будет функционировать до последнего момента, пока обломки астероида или пылающие протуберанцы вежливо не постучат в дверь и крышу.

Всё дело в пересечении. У людей есть базовые потребности, которые необходимо удовлетворять вплоть до самой финишной черты. Это, прежде всего, потребность в еде и в выпивке. Затем можно назвать потребность в путешествиях. И самая главная – это потребность в общении и развлечениях. На пересечении этих потребностей, как дьявол на полуночном перекрёстке, и возникает бар.

Даже если вы читаете эти строки на четвертой луне Юпитера или в подземном городе, выжившем после атомной бомбардировки, можно с уверенностью сказать, что где-то недалеко от вас есть заведение, где можно выпить, закусить и подраться.

Именно таким заведением и был бар "Айм Крэкинг" – самый суровый бар на пустошах по эту сторону Магистрали. И если в древних римских пивных на стенах висели красные круги колбас, то в баре "Айм Крэкинг" на стенках висели черные круги старых автопокрышек. А над входом светился большой экран с объявлением: "ТРУПЫ ЗАБИРАЙТЕ С СОБОЙ, ПОЖАЛУЙСТА!"

- Это ещё зачем? – спросил Пинки, показывая пальцем на покрышки.

Ему никто не успел ответить. За одним из столиков в центре вспыхнула драка, быстротечная и беспощадная, как схватка грузовика и собаки на скоростном шоссе. Здоровенный мужик в робе шахтёра схватил небольшого человечка, поднял его над своей головой и, не размахиваясь, метнул в ближайшую покрышку. Тяжелый хлопок засвидетельствовал точное попадание.
- Бул ай! – крикнул бармен из-за стойки. – Похоже, ты выиграл призовое пиво!
- Смотри в оба, гай, - сказал Айронхед. – Здесь часто дерутся.
- Босс, ты куда?!
- Поищу транспорт. Более бесшумный. Более быстрый. Береги себя, гай. Джеки присмотрят за тобой.
- А если не присмотрят?
- Тогда я найду их даже под ледниковым шельфом, разорву на части и слеплю вторую твою копию.

Охотники за цистернами переглянулись.
- Я ему верю, - сказал Дор хриплым голосом.
- Я тоже, - ответил Си-Джей и приобнял Пинки за плечи. – Пойдем, ангел, к знакомому столику. Пойдём, пока тебя не разобрали на органы!

Айронхед ушел и на его исчезновение никто не обратил внимания. Собственно, как и на его появление. Похоже, никто бы и глазом не моргнул, даже если бы они заехали сюда прямо на тракторе. И если бы бар не располагался в подвальных помещениях разрушенного завода, Пинки бы так и сделал. Ему здесь не нравилось. Без пулемёта в этом баре было неуютно.

За знакомым столиком сидел тот самый верзила, что сыграл собеседником в дартс. На его фоне остальные собеседники выглядели совсем незаметно, и потому Пинки вовсе не обратил на них внимания, сочтя слишком малозначительной угрозой.
- Ну что смотришь, красавчик! Гони пиво! – заорал здоровяк. Его чумазая рожа была гораздо темнее, чем у прочих джеков. Здесь явно не обошлось без угольной пыли.
- Может, тебе лучше в рот нассать? – сказал Пинки. – А то, я смотрю, уголек у тебя внутри уже тлеет. Как бы не вспыхнул-то с мазутного пива!
- Что?!...
- Сядь, Коптильщик! – рявкнул Си-Джей. – Ты не видел его партнёра!

Коптильщик выдохнул, повертел башкой, как локатором, высматривая возможного противника в окружающей толпе, и сел обратно. Си-Джей подобрался к нему поближе и что-то шепнул на ухо.
- Вот как? – сказал Коптильщик. – Ну что ж, я пока умолкну. Но смотри, чтобы я снова не задымился. И давай тут без пропаганды…
- Какой пропаганды? – спросил Пинки, но верзила оставил вопрос без ответа.
- Коптильщик приехал из Централии, - сказал Си-Джей. – Так что ты не обращай внимания, там все такие чокнутые.
- Почему?
- Да потому что каждый твой шаг может оказаться последним! – зарычал Коптильщик и грохнул кулаком по столу. Кружки подпрыгнули, расплескав пиво.
- В Централии с двадцатого века горят подземные разработки угля, - пояснил Си-Джей. – Многие дома провалились, а местные жители каждый день рискуют провалиться в преисподнюю.
- Факин уголь! – сказал Пинки. – А что же они там тогда делают? Почему не уедут оттуда?
- А что ты здесь делаешь?! – рыкнул Коптильщик. – Что ты тут забыл, ангелочек?! Здесь такой же ад, как и везде!
- Ну, здесь весело… - начал Пинки. Люди за столом усмехнулись, что его весьма приободрило. Поэтому он продолжил более уверенно: - Здесь интересно. Здесь есть чем поживиться. Здесь всё мне знакомо. Я здесь родился и вырос.
- Да ну, брось! – сказал лысый парень, сидящий по левую руку от Коптильщика. – Для родившегося на пустошах ты слишком чисто смотришься!
- Меня отпечатали заново в клинике Святого Марка.
- Ого! – воскликнул лысый. - А клеймо на печени дашь посмотреть?
- Не вынимается. Я монолит.
- Зря, зря, - сказал парень. – Могли бы махнуться. Я бы тебе подержанную печень в хорошем состоянии, а ты мне новенькую, с печатью госпиталя. Или пару почек. Получил бы кредиток по самое нехочу, да ещё бы и органы рабочие остались.

Он протянул руку.
- Я Шило, пушер. Толкаю органы.
- А я Олькано, - солгал Пинки, пожимая влажную ладонь. – Это индейское имя в честь сырьевого бога нашего племени. И как бизнес?
- Факин бизнес, - ответил Шило. – Впрочем, иногда удаётся впарить так, чтобы хватило на пару кружек пива. Вот в позапрошлом месяце толкнул на севере партию порченых почек с каналами, забитыми песком. Бензиновые наездники их из рук просто рвали.
- И что, никто не поймал?
- Да кто же поймает? – рассмеялся Шило. – Я знаю, кому толкать. Они все конченые.

В голове у Пинки что-то щелкнуло и выпрямилось. Он будто снова увидел облупленные переборки заброшенной заправочной станции, услышал рёв грузовиков и далёкий вой хобо-койотов. Гулкая бочка за стеной, серая дрожь и сочащийся марлевый имплантант во лбу. Его рука машинально дернулась, чтобы смахнуть бензиновые капли, стекающие по лицу. Но Пинки тут же опомнился и удержал её на месте.

Человек может забыть почти всё. Он проверял это. Трёх жён (или любовниц?), работу (или безработицу?), семью (или приют корпокидов?). Можно забыть даже себя самого. Но боль от неработающей почки забыть практически невозможно. А простить – тем более.
- Эй, эй! Ты как будто мертвеца увидел! – закричал Си-Джей, хлопая Пинки по плечу. – Приди в себя! Сейчас мой дружище Дор притащит пива! И мы напьёмся, и будем пускать волны во все стороны!
"Ты прав," – подумал Пинки. – "Я увидел мертвеца. Только он ещё дышит."

Шило молча ухмылялся. Понял ли он, что произошло? Может быть. Пушеры органов обычно богаты в плане мозгов. Профессия обязывает.
"Я тебя грохну," – подумал Пинки. Но не сейчас. Надо подождать удобного момента. Возможно, возвращения Айронхеда. Если что, тот прикроет. Вступится за свои финансовые вложения.
- Ну ок, гайз! – сказал он. – Коптильщику и Шилу я уже пожал лапу. Давайте тогда, что ли, я и остальным пожму.
- Я Миг, - сказал худой человек в куртке из фальшивой крокодиловой кожи. – Я приехал из Анд в надежде толкнуть здесь немного этнического барахла. Как оказалось, я опоздал на пятьдесят лет. Так что теперь зависаю здесь и оказываю услуги мелкого посредника.
- Ясно, - сказал Пинки. – А Миг – это от Мигель?
- Нет. Меня так назвали родители, потому что они не смогли меня предотвратить. Я оказался быстрым, как русский истребитель.
- Я видел русских, они не такие уж и быстрые, - сказал старик рядом с Мигом. – Я видел вечный лёд…
- Уймись, ветеран Антарктиды! – рявкнул Коптильщик. – Задрал уже своим льдом! У меня уже глаза тускнеют от твоих разговоров!
- Это от твоего вонючего угля всё тускнеет! – ответил старик. – Даже небо померкло и лунный заяц спрятался за вечные тучи…
- Это ложь! – прошипел Коптильщик. Его черное лицо стало бурым. – Мой город проклят богом, но не поэтому. Это от вашей горящей нефти солнце навечно застлало дымом!
- Нефть не трожь! Это святое!! – крикнул кто-то из-за соседнего стола. Его поддержали возгласами все сидящие в баре. Коптильщик попытался встать, но Миг и Шило навалились на него с разных сторон и удержали на месте.
- Дело к массовой драке идёт, а я ещё трезвый, - сказал Пинки. - Имейте совесть, дайте сначала нажраться. Где моё пиво?!
- Сейчас придёт Дор с пивом, - ответил Си-Джей.

Все за столом посмотрели в сторону барной стойки. Дор отсутствовал там, как класс.
- Похоже, его снова забанили. Надо спешить на помощь, - сказал Си-Джей, вставая. – Я не готов пока ловить волну.
- Что за волну? – спросил Пинки.
- Волна личности, - ответил за ушедшего ветеран Антарктиды. – Разве Дор ещё не промыл тебе мозги? Он верует в то, что все мы постоянно возрождаемся в своих соседях, знакомых и случайных прохожих в качестве подслушанных слов, сплетен и грязных ругательств. Если это правда, Коптильщик уже сейчас заработал на три бессмертия. Я только начал, ты куда?
- Хочешь чего-то добиться, сделай это сам, - ответил Пинки. – Хватит, я иду за факин пивом!

Бармен выглядел ожившим экспонатом из музея кибернетической анатомии. Часть его зубов сверкала светодиодами, и потому казалось, что во рту пылает доменная печь. Сквозь оголённые металлические ребра проступало механическое легкое. При каждом движении бармена оно сипело и выбрасывало тонкие струйки пара.
- Да, парень, жизнь меня потрепала. Но и я ее потрепал! – усмехнулся бармен, заметив взгляд.
- Эта штука, должно быть, весьма неудобна? – спросил Пинки.
- Вообще-то нет. Я имплантировал себе левое легкое гепарда. У него избыточная мощность, так что эти насосы мне ни к чему. Но это шоу-бизнес, понимаешь? Бармен должен выделяться на фоне посетителей. Особенно таких джеков и фриков, как здесь.
- Гепард – это что?
- Проехали. Ты сюда разговаривать пришёл?
- Тогда пива.

Пиво пахло жженой резиной, и вкус у него был примерно таким же. Пинки сплюнул на металлический пол.
- Я понял, откуда здесь покрышки. Ты из них гонишь это пойло?
- Не зли старину Айма, - сказал бармен. - Это старинный ирландский рецепт. Правда, компоненты пришлось подобрать вручную. Искусственная соя, генетически модифицированный хмель, всего понемножку. Синтетический крахмал мы гоним прямо из мазута. Мазута у нас завались. Но это настоящее ирландское пиво, клянусь бензином!
- Тебя Айм зовут?
- Нет, меня зовут бармен. Айм – это лишь самоназвание крохотной области активности. Это как искра, скачущая по контактам обоих полушарий моего мозга, как безумная электрическая белка. Иногда она вспыхивает в лобных долях и тогда мне приходит что-то умное. А иногда – опускается к мозжечку и тогда мне хочется тебе врезать.
- У меня уже закружилась голова, - сказал Пинки, хватаясь за стойку. – Продолжай.
- Айм – это я. Не я, как кусок мяса, припаянный намертво к механическому легкому с одной стороны и легкому гепарда с другой, а я как сознание.
- Гепард – это что?
- Ты уже спрашивал.
- Проехали. Твой мазут неплохо горит в желудке. Дай чипсов.
- Держи.

Пинки разорвал упаковку, выпачкал в чем-то пальцы и попытался сфокусировать взгляд.
- Ты сделал пару глотков, а уже пьян, как девятнадцатилетний городской девственник, - сказал бармен. – Сколько тебе лет, мальчик?
- Мне больше лет, чем ты думаешь, - пробормотал Пинки, борясь с желанием размазать содержимое упаковки по стойке. – Но моему мозгу не больше месяца. Что за дрянь ты мне подсунул?
- Пищевой пластилин со вкусом чипсов, - ответил бармен. - А чипсы со вкусом бекона.
- А бекон с чьим вкусом?
- Ты дурак? У бекона вообще нет вкуса!

Пищевой пластилин мазал пальцы, как шоколадная паста, но в его вкусе действительно мелькали мясные нотки. Иногда он поскрипывал на зубах, и тогда во рту вспыхивали горячие искорки красного перца.
- А этот старина Айм… Ты когда с ним познакомился? - сказал Пинки и сделал новый глоток, чтобы запить пластилиновую отрыжку.
- Айм всегда был со мной. Айм – это и есть я. Не я в плане этого убогого тела, припаянного к механическим недоразумениям, и набитого фаршем из трансгенных органов. Если бы было иначе, я бы отчасти являлся гепардом. Но это не так!
- Гепардом... Я про него уже спрашивал?
- Да.
- Жаль. Продолжай!
- Так вот, мой пьяный друг-девственник, Айм – это искра сознания, скачущая по доступным отделам мозга. Чем больше ты пьёшь, тем труднее ей проникать в некоторые области. При достижении некоторой степени опьянения сопротивление мозга достигает такого уровня, что сознание гаснет, и ты отрубаешься.
- А ты?
- И я тоже.

Бармен замолчал, налил пива подошедшим посетителям, снял у них кредитки и вернулся к Пинки.
- Ты пьёшь на работе? – спросил Пинки, зачарованно наблюдая за танцем мерцающей кружки у себя перед носом.
- Я? Бывает! Мне нельзя особо расслабляться. А ты?
- Что я?
- Ты пьёшь на работе? По твоей коже видно, что у тебя есть работа. А по твоему состоянию после неполной кружки видно, что у тебя есть и образование.
- Я… - начал Пинки и уронил голову. Затем зажмурился, пытаясь сосредоточиться. Он отчётливо видел все события после пробуждения в госпитале Святого Марка. Он ел китайскую лапшу, всасывая её, как турбопылесос. Он обнимал медсестру и чувствовал, как его пальцы скользят по теплой шелковой коже. Всё это было живым, горячим и настоящим. Новая память в девственном мозгу работала как объемный проектор, воспроизводя реальность во всех её деталях. Но всё, что было раньше – расплывалось в тумане. Призраки щекотали его голову. Они хихикали где-то рядом, но он не мог нащупать их, не говоря о том, чтобы схватить. Пил ли он на работе? Была ли у него работа? В чём она заключалась?
- Я не помню, – прошептал Пинки, открывая глаза. – Ведь мой мозг напечатали около месяца назад в клинике Святого Марка.
- Ну, бывает, - сказал бармен. Он посмотрел в сторону зала, затем подошёл поближе и наклонился.
- Не теряй голову! – зашептал он на ухо Пинки, гоня горячий воздух из гепардового легкого прямо в барабанную перепонку. – Память это не главное! Её можно восстановить, её можно приукрасить, стереть, модифицировать! Главное, чтобы ты сам остался!
- Да?
- Да! Ты говоришь, что твой мозг был отпечатан заново. Но так не бывает! Должно было что-то остаться от предыдущего мозга. Хотя бы крохотная область, куда забился айм. Твоя скачущая искра, твоё блуждающее я!
- Блуждающее я?
- Ага.

Бармен выпрямился и отодвинулся.
- Хватит уже, - сказал кто-то справа от Пинки. – Налей пива, Айм.
- Айм – это ты, - пробормотал Пинки. – Как ты можешь прятаться в моем мозгу?
- Ты ничего не понял, - сказал бармен. – Хочешь знать, почему я выгляжу, как клоун, сбежавший из кибернетического цирка? Когда я был молод и свеж, как ты, мне снесло крышу теорией блуждающего айма. Она гласила, что если постепенно пристыковывать к своему мозгу новые участки, то сознание рано или поздно переберётся на них, и от старых кусков можно будет отказаться. Так можно достичь бессмертия, настоящего бессмертия!

Кто-то справа рассмеялся.
- Айм, я иногда думаю, что сильнее вставляет – твоё жжёное на резине пиво или твои рассказы? - сказал незнакомец. – Похоже, ты клиентов обслуживаешь, не приходя в сознание.
- Бессмертие – это волна, - сказал Пинки, поднимая голову. – Мне сказал об этом новый друг.
- Дор, что ли? Ну-ну, - отозвался бармен. – Эти чертовы сектанты и не такую херь несут, поверь мне.

Пинки допил пиво, скомкал недоеденную плитку пищевого пластилина и засунул её в карман.
- Спасибо, мне нужно вернуться, - сказал он, отталкиваясь от стойки и делая первый шаг.

Первый шаг получился так себе. Пол ушёл в сторону, ноги подогнулись, а тело отважно нырнуло в железный бассейн. Пинки выбросил руки вперед, но голова успела раньше. Титановый лоб весьма грубо поцеловался с полом, и алые капельки крови брызнули во все стороны.
- Хорошее пиво! – заметил Пинки, ощупывая голову. Пол снова подпрыгнул.
- Землетрясение! – крикнул кто-то.
- Утрите бензин, гайз! – рявкнул бармен. – Это не землетрясение. Это пневматический дятел! Он здесь уже месяц почву крепит.

Пинки смахнул с лица грязь и кровь, поднял голову и увидел на полу перед собой глянцевый корешок книжки. Должно быть, она упала с чьего-нибудь столика, когда ударил пневматический дятел.

Всё ещё лёжа на полу, Пинки подтащил книжку к себе, открыл её и пролистал несколько страниц. Это оказался самоучитель " Как убеждать друзей и о чем говорить во время пьянки, а также в некоторых других состояниях измененного сознания, чтобы тебе не набили морду".

Пинки читал об этом проекте раньше, когда лазил по сети в поисках информации о Сибири. Самоучитель пьяных разговоров или дринк-ток. Городские блоггеры, ищущие приключений на диких территориях, считали его священной книгой. И на то были веские основания.

Во-первых, как минимум двадцать процентов владельцев книги возвращалось с пустошей, не потеряв ни одного органа, что считалось высоким показателем для литературы, посвященной саморазвитию.

Во-вторых, как показали многочисленные испытания, книга оказалась идеальным гаджетом для человека в измененном состоянии сознания. У нее нет кнопок и полос прокрутки, а значит, мимо них нельзя промахнуться. Её невозможно залить пивом или утопить в унитазе. Книга, в отличие от файла, сразу готова к работе и ее не нужно искать в закладках и папках.

Полимерные страницы книги настолько прочны, что разорвать их не смог бы даже обдолбившийся бодибилдер. Буквы в книге напечатаны краской, устойчивой к спирту и бензину, а также и к другим растворителям, которые обычно используют для изменения сознания. Издатель гарантировал стопроцентную защиту даже от царской водки. Хотя в этом случае гарантия не распространялась на язык, пищевод, желудок, кишечник и брюки читателя.

Вступление в самоучителе было кратким: "Привет тебе, кто бы ты ни был - гай, джек или дон! Ты, скорее всего, заглянул посмотреть, что тут есть умного. Так вот, парень, из особо умного тебе надо запомнить только одно. Прежде чем толкать телеги в пьяной компании, убедись что на мордах твоих слушателей играет улыбка, а ножи и банчиты спрятаны в чехлы. Если да, то можешь смело гнать что угодно, образцы я привожу ниже. А если улыбки еще нет или уже нет – да помилует тебя милосердный господь, если он еще трезвый, и спасёт твою пьяную душу. В случае чего – бей этой книгой по ближайшей башке, в обложку встроен экстренный вызов полиции."

"Хорошая книжка," – подумал Пинки. Он засунул книжку за пазуху, поднялся и быстрыми перебежками достиг своего столика.

За столом сидели все те же рожи, включая Си-Джея и Дора. Судя по багровому оттенку лиц и выпученным глазам, многие из сидящих уже успели принять смачную дозу психоактивных веществ. Особенно отличился Коптильщик. Такое безумное выражение лица Пинки видел лишь один раз в жизни – у хобо-койота, решившего перекусить действующий высоковольтный кабель.
- ДАВАЙ ПИВО!!! – заорал Коптильщик, глядя на Пинки, и ударил кулаком по столу.
- Да у него горячка, - сказал Пинки, обращаясь к остальным. – Настоящая чёрная горячка, что случается от черного мазутного пива!

Судя по лицам, шутку мало кто понял. Кто-то потел, кто-то сипел, кто-то ковырял пальцем в носу. Пушер органов вдруг достал ножик с хитро изогнутым лезвием и подмигнул Пинки.

В этот момент над барной стойкой три раза ударил колокол.
- Трупы забирайте с собой! Трупы забирайте с собой! – закричал бармен, распахнув сияющую пасть. – Забирайте с собой, дети мазутной суки и угольного комбайна!

Драка началась в один момент по всей площади бара. Это было похоже на объемный взрыв горючего газа. Будто кто-то бросил спичку или щёлкнул зажигалкой. Чирк!

Коптильщик схватил Мига-Мигеля и бросил его в другой конец бара. Ветеран Антарктиды вскочил на стол, подтянул штаны, согнулся пополам и, как таран, ударил своим теменем в нос Коптильщика. Пушер Шило усмехнулся и исчез под столом.

Пинки схватил стул и попытался его поднять. Бесполезно – металлическая табуретка свободно скользила по полу, но не желала отрываться от плоскости.

- Брось стул! – крикнул Си-Джей, отбивая атаку залётного джека. – Они на сверхпроводящих магнитах! Ты их не оторвёшь даже с помощью нашего тягача!

Над барной стойкой снова зазвенел колокол. Коптильщик с расквашенным носом, свирепо рыча и поливая стол красным, ударил ветерана Антарктиды в грудь. Ветеран слетел со стола и, как шар в кегельбане, врезался в толпу, роняя и опрокидывая дерущихся джеков. Миг-Мигель с другого края бара кинул пивную бутылку в Коптильщика. Стекло и пиво брызнуло во все стороны. Ослепший от пены Коптильщик зашатался, но Пинки так и не увидел, что случилось дальше. Потому что его сильно дернули за ноги.

Пинки очутился под столом и понял, что потерял не только чувство опасности, но все ощущения ниже колен. И, что особенно было неприятным, зона бесчувствия поднималась и захватывала всё новые области тела. Он попытался выползти из-под стола на руках, но пушер Шило подсек его и прижал к полу.
- Тссс! – сказал пушер, показывая ножик с хитро изогнутым лезвием.
- Ты хочешь меня убить?! – спросил Пинки как можно спокойнее.
- Нет. Хочу проверить твою монолитность.
- Это бесполезно!! – завопил Пинки, но пушер заткнул ему рот пачкой одноразовых салфеток "Бим-Бом".
- Я сторонник научного метода, - сказал пушер. – В смысле, предпочитаю убедиться лично с помощью эксперимента, чем тратить долгие часы на бесполезную беседу. Сейчас инъекция дойдёт до мозга, и я начну устанавливать истину.

Пинки попытался освободить руки, но понял, что не может. Теперь он мог только извиваться, как раздавленный червяк.
- Погоди, как же так, как же так? – забормотал он, чувствуя, как уже немеет горло. Почки гнали адреналин, но этот естественный стимулятор можно было потратить лишь на бесполезные эмоции. Волна мыслей, жалких и никчемных, захлестнула голову Пинки. Сейчас он умрёт, умрёт, не успев сделать ничего важного, ничего приятного и…
- Стой! Стой! – прохрипел Пинки. – Я вспомнил…

Шило не выглядел даже удивленным.
- Что ты вспомнил, тушканчик?
- Я пил на работе!!!

Из последних сил Пинки вывернул немеющую шею и увидел справа Коптильщика, валяющегося в темной луже. На лежащем восседал старик. Он лупил по голове своей жертвы книгой и кричал:
- Я ветеран Антарктиды! Я бурил вечный лед!
"Это самоучитель пьяных бесед," – подумал Пинки. – "С ним связано что-то важное, что я уже забыл. Но это всё не важно, потому что я вспомнил факт из своего мертвого прошлого. Я пил на работе!"

А затем в бар ворвались копы.

.
.
.
Предыдущие главы:

16 Кромка встречает Энди
15 Энди и Наутилус
14 Кромка на грани
13 Дикие Территории
12 Артефакты презрения
11 Матка - Автомат
10 Майстерзингер
09 Шоу начинается с досмотра
08 Улица Хирургов
07 Лобачевский должен умереть
06 Ярость подземного бога
05 Голод
04 Точка сборки
03 Эксперт по разводке
02 Луна идет навстречу
01 Почкой об стол

В качестве иллюстрации к этой главе использовалась фотография рудничного спасателя от 1915 года. Взято отсюда - http://www.shorpy.com/node/2075?size=_original

Рудничный спасатель
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments